(По сказке Андерсена)
Когда-то женщина жила на свете
Всегда задумчива, всегда грустна.
Во всех домах друзей резвятся дети.
Одна лишь без ребёночка она.
Жила в глухой тоске. Всего сильней
иметь своё дитя хотелось ей.
И вот она к колдунье обратилась:
«Я так хочу дитя, да где достать»?
«Пожалуй, окажу тебе я милость,-
ответила колдунья.- Что вздыхать?
Сейчас я подарю тебе зерно.
Неси домой, волшебное оно.
Там посади его в горшок цветочный
и жди, что будет. Поливай и жди».
И женщина ей благодарна очень,
надеется на счастье впереди.
И двадцать пять серебряных монет
она дала волшебнице в ответ.
Зерно она в горшочек посадила,
как велено ей было — полила.
А вскоре и цветок, на диво милый,
поднялся над горшком — пора пришла!
Был розовый бутон его пригож,
и на большой тюльпан он был похож.
И женщина его поцеловала,
скатилась с глаз прозрачная слеза.
Тут, что-то щёлкнуло, затрепетал он.
Ещё не веря собственным глазам,
глядит на распустившийся цветок,
ласкает взглядом каждый лепесток,
а в чашечке, на стульчике зелёном
сидела девочка. Она была
совсем, как эльф, по сказочным законам -
нежна и удивительно мала.
Всего-то ростом с дюйм! Что скажешь тут?
За то её Дюймовочкай зовут.
Она спала в ореховой скорлупке -
блестящей, полированной такой.
Матрасик — голубые незабудки.
И стерегло её ночной покой
простое одеяльце. Быть им мог
пахучей чайной розы лепесток.
А днём малютка на столе играла.
И женщина ей ставила на стол
с водой тарелку. Та изображала
огромный пруд. Вокруг тарелки цвёл
венок живых цветочков полевых.
В воде мерцали отраженья их.
Тюльпана лепесток служил ей лодкой,
а вёслами — два конских волоска.
И плавала в ней девочка-красотка.
Нежнее не слыхали голоска,
чем голосок Дюймовочки, когда
та напевала песни у пруда.
В открытое окно однажды ночью
на стол большая жаба забралась.
Противная была та жаба очень.
Вся в тине бородавчатая мразь.
В своей постельке спит под лепестком
Дюймовочка. Спокоен мирный дом.
Её тотчас же жаба присмотрела.
«Да вот же сыну моему жена!-
сказала жаба,- Есть такое дело»!
И с колыбелькой девочку она
схватила, с нею выпрыгнула в сад.
Прощай покой, и нет пути назад.
Невдалеке речушка протекала.
Под берегами речки вязкий ил.
В том месте жаба с сыном проживала.
Её сынок отвратней мамы был.
«Коакс-коакс и брекке-кекке-кекс!-
сказал сынок и в ил по ноздри влез,
увидев, что в ореховой скорлупке
прелестное созданье сладко спит.
«Потише, ты! Учтём её поступки.
Она от нас, пожалуй, убежит,-
сказала жаба,- мы должны решить,
как бегство это нам предупредить.
На середину речки, на кувшинку
мы, как на остров высадим её.
Оттуда не сбежит. Погреет спинку
на солнышке, а мы с тобой вдвоём
покуда поспешим гнездо прибрать.
Ведь вам теперь там жить да поживать»!
На водной глади плавали кувшинки.
К той, что была от прочих вдалеке
поплыли жаба с сыном без заминки
с Дюймовочкой в скорлупке по реке.
Поставили постельку с ней на лист.
И убрались гнездо готовить вниз.
Дюймовочка проснулась утром ранним.
Увидела — вокруг неё вода.
Речной простор ей кажется бескрайним.
И, как же занесло её сюда?
А суши ей отсюда не видать.
И горько стала девочка рыдать.
А жаба в тине делала уборку.
Жилище убирала тростником,
Кувшинок жёлтых натащила в норку
и вязкий пол посыпала песком.
Потом к листу отправились, чтоб взять
Дюймовочки чудесную кровать.
Её поставить в спальне у невесты.
Присела жаба низко перед ней
и говорит: «Вот сын мой интересный.
Он муж твой будущий. Он всех нежней».
«Коакс-коакс и брекке-кекке-кекс!-
сказал сынок и под водой исчез.
Потом они её кроватку взяли,
уплыли с ней. Дюймовочка одна.
Не знала большей девочка печали.
Не хочет ведь у жабы жить она.
А выйти замуж за старухи сына,
ей до смерти ужасно и противно.
А под кувшинкой маленькие рыбки
услышали, что жаба говорит.
А рыбки любознательны и прытки.
Им интересно: кто же там сидит?
И, высунув головки из воды,
увидели, что нежной красоты
на той кувшинке девочка сидела.
И вот, когда известно стало им,
что жаба в тине поселить хотела
её с сынком уродливым своим,
Они сказали: «Нет! Тому не быть!
Такого мы не можем допустить»!
И перегрызли острыми зубами,
державший лист кувшинки, стебелёк.
И не спеша, поплыли рядом сами
с кувшинкой, что вошла в речной поток.
Дюймовочку, сидящую на ней,
сопровождали стайкою своей.
Всё дальше этот лист несло теченье
Теперь-то жабе крошку не догнать.
Красивые места и птичек пенье.
На сердце после страха благодать!
А над листом летает мотылёк.
Он, наконец, уселся на листок.
С Дюймовочкой он вместе уплывает.
Ведь так ему понравилась она!
Тогда свой поясок она снимает:
«Теперь я на листочке не одна»!
И кончик завязала на листке,
Другой же - узелком на мотыльке.
И мотылёк взлетел, а лист быстрее
поплыл вперёд по солнечной реке.
На сердце сразу стало веселее.
И так приятно плыть ей налегке!
Но, что за «жу-жу-жу» раздалось вдруг?
То пролетел над речкой майский жук.
Он девочку красивую приметил
и лапками за талию схватил.
Затем унёс на дерево, как ветер,
и на листок широкий усадил.
Кувшинку дальше уволок поток.
А к ней ведь был привязан мотылёк.
Дюймовочка ужасно испугалась,
когда её схватил жужжащий жук,
когда на дереве вдруг оказалась.
Но на большой реке остался друг!
К листу привязан бедный мотылёк.
Ах! Если б он освободиться смог!
«Ослабить узел должен он суметь,-
шептала девочка,- Не всё пропало.
Иначе голод, неминуемая смерть.
Зачем тогда его я привязала»!?
Но здесь никто не видит этих мук.
К её страданью равнодушен жук.
Он покормил её цветочным соком.
Отметил, что прекрасна и легка.
хоть не похожа, даже ненароком,
на молодого майского жука.
Потом пришли соседские жуки
с деревьев, что стояли вдоль реки.
Дюймовочку соседи оглядели,
как говорится, с головы до пят.
И барышни сказали: «В самом деле,
какой-то подозрительный наряд.
И у неё всего лишь две ноги.
Разок посмотришь и умрёшь с тоски!
Она, как человечек. Просто диво,
а талия, как ниточка тонка.
Фи, фи! Ну до чего же некрасива!
Её к нам принесло издалека»!
И майский жук, что притащил её,
сменил внезапно мнение своё.
Красавицу нашёл он безобразной
под действием собравшихся друзей.
И самому жуку теперь не ясно,
зачем, рискуя славою своей,
к себе он эту девочку принёс.
Жуки её позорили вразнос!
И с дерева тогда слетел он с нею,
на белую ромашку посадил.
Никто её на свете не жалеет.
И плакала она, лишившись сил,
о том, что безобразная она.
Жукам и то нисколько не нужна.
Совсем одна Дюймовочка осталась.
В лесу она всё лето прожила.
Пыльцой цветочной сладкою питалась,
росу с зелёных листиков пила.
И колыбельку новую для сна
под лопухом устроила она.
Так лето пролетело незаметно,
за летом осень, скоро и зима.
Исчезли птички певчие бесследно,
цветы увяли, а она сама
теперь без крыши - ведь лопух засох
и больше от дождей беречь не мог.
И мёрзла крошка. Платьице порвалось.
Она такая нежная была,
что больше ничего не оставалось -
ложись и умирай. Она пошла
из леса в поле, завернувшись в лист.
Тут снег пошёл. Он холоден и чист.
А для неё ведь каждая снежинка -
лопата снега полная для нас!
Ведь мы большие, а она былинка -
всего-то с дюйм. Как плохо ей сейчас.
Хлеб с поля убран был уже давно.
Лишь голых стебельков полным-полно.
Дюймовочка от холода дрожала.
Но, к счастью, видит дверь перед собой.
Мышь полевая в норке проживала
за этой дверью, свой храня покой.
В довольстве и тепле она жила.
Мышь славною хозяйкою была.
Зерна в её амбарах очень много,
припасов в кладовой её не счесть.
Дюймовочка стояла у порога,
как нищенка. Хотелось очень есть
Хоть крошечку ячменного зерна
подать просила у двери она.
«Ах ты бедняжка!- грустно мышь сказала,-
Ведь в сущности она была добра.-
Ступай сюда. Поешь со мной сначала,
погрейся, оставайся до утра».
А утром, пробудившись после сна,
ей предложенье сделала она:
«Ты можешь у меня прожить всю зиму,
лишь норку хорошенько убирай,
да пару сказок, из моих любимых,
по вечерам неспешно мне читай.
Читать ты не умеешь? Не беда,
Что помнишь и рассказывай тогда.
До сказок я охотница большая»!
Дюймовочка так благодарна ей.
Она приказы мыши выполняет.
Живёт отлично в комнатке своей.
Над полем зимний ветер воет зло.
В норе у мыши сытно и тепло.
«А мы, однако, гостя ожидаем,-
сказала как-то мышь.- То наш сосед.
Один раз в месяц я его встречаю.
Здесь никого его богаче нет!
В подземных залах он один живёт,
и в шубе бархатной он к нам придёт
Вот, если б удалось тебе, девица,
немедля выйти замуж за него,
то ты тогда могла б собой гордиться,
добившись в жизни счастья своего!
Беда, однако, в том, что он слепой,
не сможет любоваться он тобой.
Но ты ему зато расскажешь сказки,
из тех, что любишь больше всех других.
Сосед большой, но можно без опаски
общаться с ним - отличный он жених»!
Дюймовочка и слушать перестала.
До этого ей дела было мало.
Ей вовсе не хотелось замуж выйти
за этого соседа, что живёт
в подземных залах, для подземной жизни.
Ведь тем соседом-богачом был крот.
А вскоре к мыши в гости он пришёл
и речь об одиночестве завёл.
Носил он, правда, бархатную шубу.
Он был богат, учён и одинок.
Но в темноте, без солнца стал он грубым.
Ни пенье птиц, ни солнце, ни цветок -
ничто не в радость грустному кроту.
Любил он больше света темноту.
Дюймовочка рассказывала сказки.
Потом ещё и песни петь пришлось.
Про майского жука, про жизнь без ласки
ей спеть кроту и мыши довелось.
Так мило спела, что, разинув рот,
в неё влюбился поражённый крот.
Но слова не сказал. Он, как известно,
солидный и степенный господин.
И, если, что-то стало интересным,
он должен это пережить один.
Влюбился крот и, не жалея сил,
он галерею под землёй прорыл
от своего жилья до двери мыши.
И дамам разрешил гулять по ней.
Хотелось толстяку хотя бы слышать
шаги любимой из норы своей.
Перед прогулкой крот просил у дам,
чтоб не пугались в галерее там
при виде мёртвой птицы, что лежала
совсем недавно, лишь зима пришла.
И птица та совсем живой казалась.
как будто бы ещё не умерла.
Гнилушкой крот им в темноте светил.
Потом всё показать им он решил.
И в потолке своим широким носом
проткнул на свет изрядную дыру.
И ласточку, убитую морозом
все вместе разглядели на полу.
Прижаты к телу крылья у неё,
головка, лапки в пёрышках её.
И девочке бедняжку жалко стало.
Она любила птичек всей душой.
Они ведь летом пели ей бывало.
В их звонких песнях радость и покой.
Но толстой лапой птичку крот толкнул,
потом другой презрительно махнул:
«Теперь свистеть она, небось, не станет!-
сказал он.- Больше горя нет
чем птицей быть. Когда зима настанет
на летний свист мороз даёт ответ.
Кто лишь чирикал летнею порой,
тот и замёрз холодною зимой».
«Ах! Умные слова вы говорите!-
сказала мышь.- Приятно слышать их!-
Что проку от чириканья, простите,
что нужного даёт оно для них?
От голода и холода страдать?
Не многое. Мне нечего сказать»!
Дюймовочка печально промолчала.
Но только лишь крот с мышью отошли,
нагнулась к птице и поцеловала,
когда они увидеть не могли.
«Быть может, это та, что летним днём
чудесно распевала обо всём!-
подумала она.- Ах, сколько счастья
и радости доставила ты мне,
хорошая моя. И повстречаться
теперь пришлось нам в этой тишине».
Крот срочно в потолке заткнул дыру
и чинно проводил двух дам в нору.
Но девочке не спалось этой ночью.
Из трав сухих ковёр она сплела.
Большой-большой ковёр. Старалась очень.
И в галерею к птице отнесла.
Там завернула ласточку в него.
А вскоре, в завершение всего,
лебяжий пух у мыши отыскала
и обложила ласточку, чтоб ей
лежать теперь под этим одеялом
теплее было на сырой земле.
«Прощай, моя хорошая, прощай,-
сказала ей Дюймовочка,- и знай,
как благодарна я тебе за песни,
что пела ты мне в стороне лесной»!
И песен этих не было чудесней
в лесу зелёном летнею порой»!
Склонив головку ласточке на грудь
подумала: «Тебя мне не вернуть»!
Но, что её внезапно испугало?
Что так нежданно вызвало испуг?
Внутри у птицы что-то застучало.
Её сердечко встрепенулось вдруг!
Забилось сердце. Птица ожила!
Она согрелась и не умерла!
Все ласточки в предзимье улетают
на юг далёкий, где всегда тепло.
Но если вдруг бедняжка запоздает,
а все просторы снегом замело,
тогда окоченеет, упадёт.
Под снегом на земле она умрёт.
Дюймовочка в испуге задрожала.
Ведь птица для неё, что великан!
Но с духом собралась и устояла.
Малютке нашей добрый разум дан!
Она, укутав птицу поплотней,
листом головку защитила ей.
В своей постельке этот лист держала
Дюймовочка уже немало дней.
Лист мяты — он служил ей одеялом
и радовал душистостью своей.
И снова ночь. Дюймовочка у птицы.
Тревога на душе её. Не спится.
А птичка понемногу оживает.
Глаза открыла, но совсем слаба.
Она увидеть девочку желает,
сказать ей благодарности слова.
Но девочка во тьме едва видна.
С гнилушкой, как с фонариком, она.
«Ах, милая! Тебе я благодарна!-
сказала ласточка.- Согрелась я.
Когда б не ты, погибла б я бесспорно.
Теперь навеки мы с тобой друзья.
Поправлюсь вскоре и опять в полёт.
Деревья, небо, солнышко зовёт»!
«Ах, нет! Там очень холодно и снежно,-
сказала ей Дюймовочка в ответ.-
Ты там замёрзнешь снова неизбежно.
Тебе пока нельзя туда — на свет.
Останься здесь в постельке. Тут покой.
Ухаживать я буду за тобой».
И принесла ей девочка водицы
в цветочном белоснежном лепестке.
Смогла больная ласточка напиться,
и рассказала девочке в тоске,
как зацепившись за терновый куст,
ударилась о ствол, лишилась чувств,
и не могла на юг лететь с другими:
«Потом зима, настали холода,
морозили меня ветрами злыми.
Не знаю, как попала я сюда».
Тут ласточка всю зиму прожила.
Дюймовочка ей нянечкой была.
Ни мышь, ни крот об этом и не знали.
Ведь оба не любили птиц они.
О мёртвой птице и не вспоминали..
А время шло. К весне стремились дни.
И вот пришла весёлая весна.
Пригрела землю солнышком она.
И ласточка спросила: «Ты не хочешь
расстаться с заключением своим?
Ведь ты устала здесь от вечной ночи.
Садись ко мне на спину, и летим.
Зелёный лес и солнышко нас ждёт.
Влезай, и отправляемся в полёт»!
Дюймовочка тогда дыру раскрыла,
которую крот носом прорубил
и в галерею солнышко впустила.
Она молчит. Ей белый свет не мил.
Так хочется в лесу, как прежде жить,
но мышь она не может огорчить.
Старуха ведь теперь ей, как родная.
И ласточке она сказала «Нет.
Мне хочется с тобой, ты это знаешь.
Но совесть подсказала мой ответ»!
«Прощай же, крошка добрая, прощай,-
сказала ласточка.- Не забывай»!
И вылетела к солнышку на волю.
Дюймовочка ей посмотрела вслед.
До слёз ей от разлуки стало больно.
«Кви-вить, кви-вить!- растаял в небе след.
И стала девочка, как прежде жить.
На волю запрещали выходить.
«Тебе пора приданным заниматься-
мышь полевая объявила ей.
Как оказалось, нужно постараться -
крот заявил, что женится на ней.
«Да! Твой жених — богатый наш сосед,
Он оградит тебя от всяких бед!
Но к свадьбе у тебя должно быть вдоволь
всего, что нужно, а, зато, потом,
когда ты выйдешь замуж, право слово,
богатой дамой станешь за кротом»!
И девочка прядёт по целым дням.
Четыре паука трудились там.
Всё ткали день и ночь без остановки.
Их для тканья старуха наняла.
Полотна ткани выдавали ловко.
А ткань красивой, лёгкою была.
И каждый вечер крот к ни м приходил.
Об осени и свадьбе говорил.
О том, что солнце землю греть устанет.
Пойдут дожди — какая благодать!
«Тогда для нашей свадьбы час настанет.
Своей женой смогу тебя назвать»!
А девочке противен скучный крот.
Она молчит и всё чего-то ждёт.
По вечерам на розовом закате
и утром, встретить солнечный восход
Дюймовочка в красивом новом платье
тайком из норки к солнышку идёт.
Колосья в поле ветер раздвигал.
Бывало, силуэт в выси мелькал
Какой-то птицы в голубом просторе.
И вспоминала ласточку свою
Дюймовочка: «В лесах она на воле,
летает где-то в солнечном краю.
Далёкий край. Отсюда не достать.
Как хочется её мне повидать»!
Вот осень. И приданное готово.
«До свадьбы месяц!- мышь ей говорит.
Дюймовочку сразило это слово.
Её сердечко стонет и болит.
Она страдает. Жизнь её пуста.
Она не хочет замуж за крота.
«Всё пустяки!- ей мышь сказала грубо.-
Капризничать, рыдать не начинай!
Не то своим любимым белым зубом
я укушу тебя за ногу, так и знай!
Какое счастье выйти за крота!
Ведь у него припасов полнота!
А шубка чёрным бархатом сияет.
У королевы даже нет такой!
Чудесней мужа в мире не бывает!
Тебе, дитя, дарован он судьбой»!
День свадьбы наступил. Срок подошёл.
И к мыши крот за девочкой пришёл.
Теперь придётся ей к нему спуститься.
Жить под землёй без солнечных лучей.
Теперь такого больше не случится,
когда могла минутку у дверей
из норки мыши выглянуть на свет.
Возможности такой тут больше нет.
Не любит света крот. Терпеть не может
И очень хочет, чтоб его жена
от солнечных лучей скрывалась тоже.
Она, как он во мраке жить должна.
И вышла девочка на волю в этот час.
На солнышко взглянуть в последний раз.
На поле хлеб уже давно убрали.
Торчали только стебли из земли.
И к солнцу руки протянув в печали,
она стояла, полная любви:
«Прощай же, солнце ясное, прощай!
Я ухожу во тьму, в подземный край»!
Потом она ручонками своими
цветочек алый в поле обняла:
«Ты ласточке моей напомни имя
Дюймовочки, что с ней зимой была».
И вдруг над головой: «Кви-вить, кви-вит»!
«Да это ж ласточка моя летит»!
И ласточка обрадовалась очень,
Дюймовочку увидев с высоты.
Она давно с ней повстречаться хочет,
да это всё — напрасные мечты.
Но встретились нежданно в этот час.
И слушает Дюймовочки рассказ
о том, что замуж выходить не хочет
за скучного, богатого крота,
что жить ей с ним придётся вечной ночью,
что солнца свет и мира красота
отныне недоступны будут ей,
и хочется на волю всё сильней.
«Холодная зима придёт к нам скоро,-
сказала ласточка,- и ныне я
кончаю здесь дела и разговоры,
и улетаю в тёплые края.
А потому, дружочек милый мой,
Я приглашаю, полетим со мной!
Легко ко мне ты можешь сесть на спину,
и привязаться крепким пояском.
И я в полёт с тобою вместе рину.
Помчимся над землёю высоко
туда, где нет противного крота,
где вечное тепло и красота!
За синие моря, навстречу лету
мы от зимы холодной улетим.
В края, где море солнечного света
нам — ласточкам знакомы все пути!
Лети же, крошка милая, со мной.
Ведь ты спасла меня от смерти ледяной»!
«Да, да, с тобой! - Дюймовочка сказала,
на спину птичке быстро забралась,
к перу себя большому привязала -
был поясок от платья в самый раз.
Упёрлась в крылья ножками. И вот
стремительный их начался полёт.
Над синими морями, над лесами,
над горными вершинами в снегах
они под голубыми небесами
летели в белоснежных облаках.
И было очень холодно тогда.
Но всё проходит. Холод не беда
и тёплые края уже под ними.
И снова греет солнышко в пути.
Помахивая крыльями своими.
всё веселее ласточка летит.
Леса, поляны, зеркала озёр,
ковры цветов, зелёных склоны гор.
И так тепло, и солнце ярче светит.
Прекрасная, волшебная страна.
Сбывается мечта о вечном лете.
О нём зимою грезила она.
Но, что там? Беломраморный дворец!
Неужто путешествию конец?
Он в зелени деревьев утопает
и в голубое озеро глядит.
И лозы винограда обвивают
его колонны — древний, гордый вид.
Гнездо под крышей. Завершён полёт.
В нём ласточка Дюймовочки живёт.
«Да, здесь мой дом!- ей ласточка сказала,-
А ты цветочек выбери внизу.
Тебя я посажу в него сначала.
Ты славно отдохнёшь, попьёшь росу.
Потом решим, как быть с твоим жильём.
Но после перелёта отдохнём».
«Вот было б хорошо!- сказала крошка
Ты очень-очень верно говоришь.-
и радостно захлопала в ладошки.
И с нею ласточка слетела вниз.
Осколки мрамора повсюду тут,
и белые цветы меж них цветут.
Вот ласточка Дюймовочку сажает
на белоснежный крупный лепесток.
Но, что за диво?! Там она встречает
того, кто ей привидится не мог.
Да, в чашечке цветка белел, как снег,
малюсенький, прозрачный человек!
На голове корона золотая,
а за плечами крылышки блестят!
И он живой — на солнышке не тает.
Он смотрит. Он с неё не сводит взгляд!
А был то эльф. В цветах они живут
Цветов и эльфов очень много тут.
В больших цветах по эльфу обитает.
В них мальчики и девочки живут.
На солнышке резвятся и порхают,
а вечерами песенки поют.
А этот эльф? Ответственная роль -
он царь цветов, у эльфов он король!
«Какой красивый!- девочка шепнула,-
и ростом он совсем такой, как я»!
Король, при виде ласточки, пригнулся.
Он был напуган. Ужас не тая,
хотел бежать. Ведь был он очень мал
и птицы близко раньше не видал.
Она ему чудовищем казалась.
Но девочку он видит. И при ней
к нему вернулись воля. Оказалось,
что стал он вдруг, храбрее и сильней.
Она была на редкость хороша,
а в глазках светит добрая душа.
И вот, король в Дюймовочку влюбился.
Он сам не понимал, чего хотел.
Он к ней шагнул и чинно поклонился.
Корону снял и на неё надел.
Смотрел и ничего не говорил.
Потом тихонько у неё спросил,
как звать её: «Открой своё мне имя.
Не хочешь ли ты стать моей женой -
быть королевой эльфов, ладить с ними,
царицей быть цветов и жить со мной»?
Вот это муж! Не крот, не жабий сын.
Такой на свете для неё один!
Дюймовочка, подумав, согласилась.
И на глазах всё ожило вокруг:
из домиков-цветов вдруг появился
весёлых эльфов разноцветный круг
Из ближних мест, а то — из далека,
они летят из каждого цветка!
Все поднесли ей славные подарки.
Но пара крыльев, как у стрекозы
дороже все подарков, самых ярких.
На них сверкали капельки росы,
когда на спинку закрепили ей.
И стало жить свободней, веселей.
Летать теперь Дюймовочка умела,
с цветка перелетая на цветок.
А ласточка в гнезде ей песни пела.
Её любимый Север был далёк.
Она грустила. Путь домой открыт.
им снова расставанье предстоит
«Дюймовочкой мы звать тебя не станем!-
сказал король,- ты слишком хороша!
А это имя, словно твёрдый камень.
В нём не видна совсем твоя душа.
Тебя теперь мы Майей станем звать.
И все тебя, как Майю будут знать»!
«Прощай, прощай,- ей ласточка сказала.
Там, дома, начинается весна!
Родные ждут края с весны началом.
Зовёт меня родная сторона.
До новой встречи, тёплые края,
от вас на Север улетаю я.
Там дом стоит, а над окном под крышей
моё гнездо меня весною ждёт.
Там человек живёт, что сказки пишет.
Ему я расскажу про наш полёт.
Кви-вить, кви-вить, ему спою, кви-вит
И к сказке этой людям путь открыт»!
Вверх