(Русская народная сказка)
В некотором древнем государстве
Жил был царь. Имел он сыновей –
Трёх парней – сынов законных царских.
Младший сын Иван был всех милей.
Царь позвал к себе сынов однажды
И сказал им: «Ныне знает каждый,
Что настала славная пора –
О невестах думать вам пора».
«За кого же свататься мы станем?–
Батюшка, нам нужен твой совет».
«С луками своими на поляне
Завтра утром встретите рассвет.
Стрелы наложите золотые
Луки натяните боевые
И пустите стрелы кто куда –
Всё для справедливого суда.
К месту, где падёт стрела – спешите,
Сватайтесь, невесты ваши там.
И других решений не ищите.
Жёны по заслугам будут вам.
И на луг зелёный вышли утром,
Братья, как велел отец их мудрый.
Каждый по стреле пустил в полёт.
И гадал: куда ж она падёт?
Старший брат стрелу пустил сначала.
Просвистела в воздухе стрела.
На боярский двор она упала.
Там стрелу боярышня взяла.
Средний брат пустил стрелу со свистом.
И к купцу во двор большой и чистый
Залетела быстрая стрела.
Дочь купца тотчас её взяла.
Вот Иван-царевич лук свой поднял.
И пустил стрелу куда-то вдаль.
Свой полёт закончила свободный
Та стрела в болоте, как не жаль.
Подняла стрелу его лягушка –
Резвая зелёная квакушка.
Братья при дворе не стали ждать.
Братья стрелы бросились искать.
Старшие искали их недолго.
При боярском тереме нашёл
Старший брат. Стрела-то – не иголка!
Средний брат в купецкий двор пришёл.
Сразу и стрелу свою приметил.
Вот куда влетела на рассвете.
А Иван-царевич лесом брёл,
До болота топкого дошёл.
Видит – там зелёная лягушка
Лапками стрелу его сжимает,
Словно это палочка-игрушка.
Что тут предпринять, Иван не знает.
Он хотел бежать и отступиться
От своей находки, удалиться.
Но ему лягушка говорит:
«Отчего такой печальный вид?
Ква-ква-ква! Иди ко мне скорее!
Забирай стрелу, ну, а меня
Замуж пригласи, не пожалеешь,
Что решился среди бела дня»!
«Люди засмеют меня, лягушка!–
Отвечал Иван. «Твоей подружкой,
Самой верной, стану навсегда.
Знай – тебе я счастье, не беда!–
Так ему лягушка отвечала.
Он поверил. Взял её к себе.
Завернул в платочек для начала
И понёс домой, к своей судьбе.
Вечерком к царю пришли все братья.
Им-то не приходится стесняться
Рассказали, кто куда попал,
Кто кого сегодня в жёны взял.
Рассказал Иван-царевич тоже.
На смех братья подняли его.
Только царь-отец сказал: «Негоже
Вам смеяться. Видно для него
Припасла судьба такой подарок
И к лягушке привела недаром.
Ты, Иван теперь женись на ней.
Будет верной жёнушкой твоей»!
Вот и свадьбы царские сыграли.
Старший на боярышне женат.
На купецкой дочери женился
Средний сын. И нет пути назад
Младшему – Ивану. На лягушке,
На зелёной маленькой квакушке
Вынужден жениться младший сын.
Жить ему с лягушкой до седин.
После свадьбы день прошёл и третий.
Царь-отец сынов своих созвал.
«Вы теперь женаты. Каждый встретил
Юную жену,– он им сказал.–
Хочется узнать мне: жёны ваши
Могут ли печь хлеб, как их мамаши?
Каждая из них к утру пускай
Испечёт мне хлеба каравай»!
От отца с поклоном удалились
Сыновья с заданием для жён.
Все в свои палаты воротились.
А Иван-царевич огорчён.
Низко буйну голову повесил.
«Муженёк мой, что же ты не весел?–
Говорит лягушка.– Ква-ква-ква!
Ниже плеч склонилась голова»!
Отвечал Иван ей: «Я в печали.
Приказал мой батюшка, чтоб ты
Испекла бы хлеб к утру. Едва ли
Это можно. Жалкие мечты»!
«Не печалься, спать ложись спокойно.
Это утро встретим мы достойно!–
Так лягушка говорит ему,
Грустному супругу своему.
Уложила спать она Ивана.
Лягушачью кожу с плеч долой.
Спрятала у стенки за диваном
и пошла, блистая красотой.
Где теперь зелёная лягушка?
Скромная болотная квакушка?
Девицею красной, как из сна,
обернулась в горнице она.
Каравай она сготовит к утру
Славный. Ведь не зря её зовут
Люди Василисою Премудрой.
По плечу ей всякий добрый труд.
Решета взяла она и сита.
И муку просеяла в корыта.
Замесила тесто трёх сортов.
Каравай для выпечки готов.
Поверху - мудрёные узоры.
По бокам дворцы и города.
Птицы и зверьё открыты взорам.
И цветы, прекрасные всегда.
В жаркой пасти доброй русской печи
Каравай под утро был испечен.
Приняла девица прежний вид
и Иван-царевичу кричит:
«Ква-ква-ква! Вставай, Иван, скорее!
Каравай царю пора нести»!
Только глянул он, и стал бодрее.
Пять минут - Иван уже в пути.
Каравай на золотом он блюде
К батюшке несёт. Ах, что там будет!?
Вот и братья старшие пришли.
Принесли, что жёны напекли.
Каравай у дочери боярской
Подгорел и с виду кособок.
Хлеб купецкой дочери с опаской,
Средний сын в палаты приволок.
Каравай сырой, он не пропечен.
И, как будто, кем-то искалечен.
Старший сын свой хлеб отцу поднёс.
Глянул царь и тихо произнёс:
«Есть такое просто невозможно.
Разве только от большой нужды».
Средний сын подносит осторожно
Каравай — жены своей труды.
Глянул царь, сказал: «Какое чудо!
Есть такое здесь никто не будет»!
Тут же слугам приказал своим
Хлеб отдать собакам дворовым.
До Ивана очередь доходят.
Царь глядит, дыханье затая.
Глаз от каравая не отводит
«До чего сильна жена твоя!-
Говорит Ивану,- хлеб подобный,
Нам украсить праздники способный,
На столе для нас большая честь.
И его лишь в праздник нужно есть»!
И приказ сынам даёт он снова:
«Очень уж мне хочется узнать,
Наяву проверить, не на слово -
Как умеют жёны ваши ткать.
Шёлк возьмите, серебро и злато,
Запаситесь быстро всем, чем надо,
И пусть жёны ваши поутру,
Каждая мне выдаст по ковру»!
Старшие царевичи вернулись,
Передали жёнам тот приказ.
Старшие невестки встрепенулись.
Чтоб не опозориться сейчас,
Мамушек и нянюшек созвали,
Всё, что нужно им для дела дали.
И ковры прислуга стала ткать,
Золотом и шёлком вышивать.
А Иван головушку повесил.
Ниже плеч склонилась голова.
«Муженёк мой, что же ты не весел?–
Говорит лягушка.– Ква-ква-ква!
Отвечал Иван ей: «Я в печали.
В этот раз ты справишься едва-ли:
Приказал отец ковёр соткать
И ему поутру показать»!
«Не печалься, спать ложись спокойно.
Так лягушка говорит ему,-
Грустному супругу своему,
Это утро встретим мы достойно!–
Уложила спать она Ивана.
Лягушачью кожу с плеч долой.
Спрятала у стенки за диваном
и пошла, блистая красотой.
Где теперь зелёная лягушка?
Скромная болотная квакушка?
Девицею красной, как из сна,
обернулась в горнице она.
И ковёр она соткала к утру.
Славный. Ведь не зря её зовут
Люди Василисою Премудрой.
По плечу ей всякий добрый труд.
Где кольнёт иглой — цветок воспрянет,
Где ещё кольнёт — дворец восстанет,
В третий раз кольнет — узор бежит,
В далях за рекой орё л кружит.
Поутру к царю пришли три брата.
Каждый брат принёс ему ковёр.
Старшего ковёр, окинув взглядом,
Царь сказал царевичу в упор:
«Этому уж лучше б не родиться.
От дождя коня укрыть сгодится»!
Тут ковёр подносит средний брат.
Только царь его ковру не рад.
«Впору у ворот стелить дерюгу!
В горницах такому места нет!-
Он сказал,- Видать твоей супруге
Вкривь и вкось явился белый свет»!
Тут Иван-царевич преподносит
Свой ковёр — у трона на пол бросил.
Царь не может взгляда оторвать.
И велел на праздник расстилать!
И приказ он тут же выдал новый,
Чтобы три царевича к нему
С жёнами пришли за стол дубовый -
Пировать, мол, скучно одному.
«Интересны мне все жёны ваши.
Посмотреть хочу, кто лучше пляшет».
К жёнам сыновья царя ушли.
Возражать папаше не могли.
А Иван головушку повесил.
Ниже плеч склонилась голова.
«Муженёк мой, что же ты не весел?–
Говорит лягушка.– Ква-ква-ква!
Отвечал Иван ей: «Я в печали.
В этот раз ты справишься едва-ли:
Приказал мне батюшка, чтоб я
В царский дом на пир привёз тебя»!
«Не печалься, спать ложись спокойно.-
Так лягушка говорит ему,
Грустному супругу своему,-
Это утро встретим мы достойно»!
Ночь прошла, настало время ехать.
«Поезжай, царевич, без помехи.
У царя прими весёлый вид.
За меня пусть сердце не болит.-
Так лягушка говорит Ивану.-
Я прибуду за тобою вслед.
Как услышишь грохот барабанный,
Не пугайся. Скажешь: на обед
Лягушонка в коробчонке едет.
Нет её шумней на белом свете»!
И пришёл Иван на пир один.
С виду весел, но тревога с нитм.
Ну, а братья старшие явились
С жёнами своими во дворец.
Жёны разоделись, нарядились,
В блеске самоцветов и колец.
Над Иваном старшие смеются:
«Ты б жену на пир принёс на блюдце!
Вот бы мы потешились сполна,
услыхав, как квакает она»!
Вдруг поднялся шум какой-то странный -
То-ли стук колёс по мостовой,
То-ли грохот сотни барабанов,
То-ли гром из тучи грозовой.
«Лягушонка в коробчонке едет.
Нет её шумней на белом свете!-
Говорит с улыбкою Иван.-
Не пугайтесь,- он сказал гостям.
Тут к крыльцу карета подлетает.
Золочённая, шесть лошадей
Словно белы лебеди сияют.
В ненаглядной красоте своей
Василиса из неё выходит,
Мудрым взором всех гостей обводит.
К мужу, как лебёдушка плывёт,
За столы дубовые ведёт.
Стали есть да пить и веселиться.
Вот и Василиса испила
Из стакана, а затем водицы
За рукав свой левый налила.
И, поев мясца, с улыбкой милой,
Кости за другой рукав вложила.
Жёны старших братьев - им видней,
Повторить решили всё за ней.
Вот пришла пора плясать привольно.
Василиса за руку взяла
Мужа своего. Иван довольный
С ней пошёл. И танец начала.
Пляшет, как волшебная жар-птица!
Царь глядит — красе её дивится.
«Век такого танца не видал,-
Он гостям торжественно сказал.
Левым рукавом она махнула -
Озеро в сиянье голубом.
на подворье царском развернулось.
Лишь махнула правым рукавом,
Лебеди поплыли чередою,
Солнце заиграло над водою.
Диву дался царь и гости все
Этой полной радости красе.
Только танцевать лишь перестала
Василиса чудный танец свой,
Озеро и лебеди пропали,
Попросту исчезли с глаз долой.
Вышли в круг и старшие невестки -
Жемчуга, блестящие подвески.
Лишь махнули левою рукой,
Всех гостей обрызгали водой.
Правым рукавом они махнули -
кости полетели. В самый раз
На гостей посыпались, как пули,
А царю попали прямо в глаз.
Царь их выгнать приказал немедля.
По домам от царского веселья.
А Иван-царевич, сам не свой,
С пира на часок сбежал домой.
Там нашёл он лягушачью кожу.
Бросил в печь. Спалил её в огне.
«Ведь моей красавице негоже,-
Думал он,- быть с жабой наравне».
Вот домой вернулась Василиса.
Лягушачью кожу не нашла.
Догадалась. Потемнела ликом,
Ведь она Премудрою была.
«Что же ты наделал, муж мой милый!
Быть твоей могла б я до могилы,
Если б подождал ещё три дня.
А теперь ищи-свищи меня
В тридесятом царстве, за горами,
Где Кощей Бессмертный правит всем.
Если не забыл, что было с нами,
Если не покинешь насовсем»!
Лебедью царевна обернулась,
В небо от Ивана упорхнула.
А Иван-царевич горевал,
Что жену внезапно потерял.
А затем в поход он снарядился.
Лук да стрелы взял и со двора
Он куда глаза глядят пустился.
Долго шёл. То холод, то жара.
Сапоги почти уж развалились,
А кафтан и шапка износились.
Но в один из дней под вечерок
На пути попался старичок.
«Здравствуй, добрый молодец! Что ищешь?
И в какие дали держишь путь?
Ты уж весь в лохмотьях, словно нищий.
Так поведай мне, хоть что-нибудь».
Тут Иван-царевич в одночасье
Всё поведал о своём несчастье,
Что своей рукою сотворил.
Старичок ему и говорит:
«Эх, царевич! Что же ты наделал?!
Лягушачью кожу ты спалил!
Не тобой была она надета,
Кто тебя сжигать её просил?
Василиса родилась Премудрой,
Девушкой прекрасной, златокудрой,
Поумнее своего отца.
Это рассердило хитреца.
И велел Кощей ей стать лягушкой
На три года. Только и всего.
Ей три дня осталось быть квакушкой,
А теперь с тобою никого.
Отыскать её ты очень хочешь.
Если так, я дам тебе клубочек.
Он покатится. Ты не зевай:
От клубка на шаг не отставай.»!
Поблагодарил Иван-царевич
Старичка за помощь, за клубок.
За клубком пошёл. Ведь, если веришь,
Дальний путь не так уж и далёк.
Вдруг ему в пути медведь попался.
Зверя он стрелой убить собрался.
«Не губи, царевич! Пригожусь!
Я, видать, не зря здесь нахожусь!-
Человечьим голосом в испуге
Заревел медведь. Иван в ответ:
«Я тебя не трону. Будешь другом.-
У меня других друзей тут нет»!
И пошёл он дальше. Глядь, под тучей
селезень летит большой, могучий.
«Вот удача! Лучшего и нет!
Подстрелю его я на обед!-
Так Иван подумал, лук нацелил.
Селезень ему и говорит:
«Зря ты погубить меня намерен
Убивать меня ты не спеши!
Коль сейчас меня ты не обидишь,
Позже пригожусь тебе, увидишь»!
Селезня царевич пожалел.
Тот своей дорогой полетел.
А Иван-царевич за клубочком
Далее продолжил свой поход.
Катится клубок с утра до ночи,
А Иван-царевич вслед идёт.
И приметил зайца он косого.
Поднял лук, стрелять в него готов он.
Только заяц лапкой замахал,
Человечьим голосом сказал:
«Зря ты погубить меня намерен.
Убивать меня ты не спеши!
Пригожусь тебе я, будь уверен.
Мне спасибо скажешь от души»!
Зайца пожалел Иван, и вскоре
Вышел на песчаный берег моря.
Видит — щука на песке лежит.
Еле дышит, тихо говорит:
«Не оставь меня, брось в сине море».
И царевич щуку пожалел -
Бросил в воду. И уплыла вскоре,
А Иван вослед ей посмотрел.
Шёл он дальше коротко ли долго.
Вышел к лесу. Где-то выли волки.
Перед ним избушка — странный вид -
На куриных ножках вся стоит.
Вертятся изба на курьих ножках,
А Иван промолвил в тишине:
«Не вертись, изба, постой немножко
К лесу задом — передом ко мне.
И к нему избушка повернулась.
Он вошёл, и видит, на печи
Древняя старуха прикорнула.
Кости бабке греют кирпичи.
«Ты зачем пришёл?- Яга сказала.
«Ты уж накормила бы сначала!
Да часок пустила бы поспать,
Прежде, чем вопросы задавать!-
Ей Иван с укором отвечает.
А Яга-то доброю была.
Накормила, напоила чаем,
На постели выспаться дала.
Рассказал Иван Яге о горе,
Что в степях, в лесах, в горах, у моря
Он жену искать не прекращал,
Но пока ещё не отыскал.
Рассказал Яге, как Василиса,
Что народ Премудрою зовёт,
От него спешила удалиться,
Устремилась лебедью в полёт.
«Знаю, знаю,- бабка отвечает
В замке у Кощея проживает
Василиса жёнушка твоя.
Ждёт спасенья, грусти не тая».
Но Кощей Бессмертный хитрый очень.
Крепко Василисой дорожит.
Стережёт её и днём и ночью,
Никогда не ест, не пьёт, не спит.
Смерть его на кончике иголки -
отломить легко, да мало толку.
Ведь в яйце иголка — не достать.
А яичко в утке — как поймать?
Утка в зайце. Тот на дубе старом,
В сундуке, что там в ветвях застрял.
А Кощей — бессмертный ведь недаром,
Этот дуб всю жизнь он охранял.
Переночевал Иван в избушке
У Яги на пуховой подушке.
А наутро к дубу он пошёл.
Где Яга сказала — там нашёл.
Вот стоит под дубом и не знает,
Что поделать, чтоб сундук упал.
Вдруг медведь знакомый прибегает,
Обхватил он дуб и расшатал.
Грохнулся сундук и разломался.
Заяц из него стрелой помчался.
Но за ним во след летит другой.
Тот, им не убитый, полевой.
И не долго гонка продолжалась
Быстрый заяц первого догнал,
Завалил на землю для начала,
А потом на части разорвал.
Тут из зайца вылетела утка.
«Улетит!- Иван расстроен жутко.
Только, что там движется? Глядит -
На подмогу селезень летит!
Он над морем утку догоняет,
Грудью бьёт, что силы, по спине.
Утка на лету яйцо роняет,
И яичко тонет в глубине.
Всё пропало! Ах, какое горе!
Не найти яйца в пучине моря!
Загрустил царевич. Слёзы льёт.
Только щука к берегу плывёт.
А в зубах яйцо с иголкой держит.
Радостно Иван яйцо разбил.
Достаёт иголку, в пальцах вертит.
А Кощей в тот миг лишился сил.
Чувствует, конец ему приходит.
А Иван с иголки глаз не сводит.
За конец ногтями ухватил
И его со звоном отломил.
И закончил жизнь Кощей Бессмертный.
Помереть теперь ему пришлось.
Он среди богатств его несметных
Растворился. С ним тоска и злость.
И тогда в лесу туман сгустился.
Замок из тумана появился.
Здесь недавно обитал Кощей,
Злой и ненавидящий людей.
И вбежал в Кощеевы палаты
Сам Иван-царевич, и глядит:
Василиса в праздничном наряде
Через зал бегом к нему летит.
Со слезами радости обнялись,
Целовались и домой подались.
И прожили много славных дней
До глубокой старости своей.
Вверх