Леонид Михелев
поэтические произведения, проза
романсы и песни о любви

Главная | Смерть Артура | Книга четвертая. Повесть о сэре Гарете Оркнейском по прозванию Бомейн | Повесть о сэре Гарете Оркнейском по прозванию Бомейн. Глава 8

Повесть о сэре Гарете Оркнейском по прозванию Бомейн. Глава 8

«Глядите, сэр, – сказала Лионетта,
К Бомейну обратившись в этот миг,–
Ваш самый лютый враг на белом свете
По лугу к вам несётся напрямик!
А в том, сейчас открывшемся, окне,
Что в башне, со стеною наравне,
Сестра родная дама Лионесса».
И сэр Бомейн, взглянув, остолбенел:
Она казалась сказочной принцессой!
Ведь о такой он и мечтать не смел!
«Прекрасный случай, чтобы отличиться! –
Промолвил сэр Бомейн, – я стану биться,
Как раньше бы, возможно, не сумел!

Ради неё на смертный бой иду я.
Она ведь станет дамою моей!
И за неё я жизнь отдать рискую!
И обратил лицо своё он к ней.
И встретились их взгляды над стеной.
Он был благословён на правый бой.
И реверанс почтительный, глубокий,
Воздев ладони, сделала она.
Они общались взглядами немного,
Но их накрыла радости волна.
Тут грубый окрик разорвал их взгляды.
То Красный Рыцарь оказался рядом:
«Сэр рыцарь, глянь-ка лучше на меня, –

Ты должен знать: она моя ведь дама!
Из-за неё не раз я был в бою»!
«Напрасный труд, напрасное упрямство,–
Ответил сэр Бомейн, – Любовь твою
Прекрасная не примет никогда!
Твоя осада – вот её беда!
Но моему приезду дама рада.
Тебе я, Красный Рыцарь, говорю:
Её освобожу, иль с замком рядом
Найду погибель раннюю свою!
Моей рукой любовь отныне правит.
Она меня спасёт и не оставит,
К победе приведёт меня в бою»!

«Какой смельчак! – воскликнул Красный Рыцарь,–
Я думал те, что вывешены здесь,
Тебе теперь до гроба будут сниться,
Что этот вид твою умерит спесь»!
«Позор тебе и стыд, – сказал Бомейн,–
Позорить наше рыцарство не смей!
Неужто веришь, что найдётся дама,
Которая любовью одарит,
Чудовище, одно из страшных самых,
Которое подобное творит?
Ты думал, что меня ты испугаешь?
О, нет! Лишь сердце ты ожесточаешь!
Святая месть в груди огнём горит»!

«Готовься к бою! – крикнул Красный Рыцарь, –
С меня довольно глупой болтовни!
Она и так довольно долго длится.
Твой час настал! На смерть свою взгляни»!
Разъехались. И вот они летят.
И точно в цель направлен зоркий взгляд.
Ударили они один другого
Со страшной силой копьями в щиты.
Подпруги лопнули от натиска такого.
Свалились оба наземь с высоты.
Безмолвные, поводьев не бросая,
Лежат в траве, сознание теряя,
Во власти наступившей темноты.

Все думали, что сломаны их шеи.
И все дивились рыцарю тому,
Который тут на равных спорить смеет
С их сюзереном, отвечать ему!
Но вот вскочили на ноги они
И из стремян железной западни
Освободились и щиты подняли,
И, обнажив мечи, схватились вновь,
И в схватке с дикой яростью кричали,
Стараясь изрубить другого в кровь.
Куски из лат друг другу вырубали
И в поле след кровавый оставляли,
Но сэр Бомейн сражался за любовь!

Уж минул полдень, а конца не видно
Кровавой стычке этих двух бойцов.
Никто из них о завершенье битвы
Не помышляет, сдаться не готов.
Вот оба задохнулись. И стоят.
Из под забрал нацелен жгучий взгляд
Противнику в глаза. И кровь стекала.
Кто видел их, от жалости рыдал.
Но вот опять всё началось сначала.
И бой ни на минуту не стихал.
Два диких вепря так не наседают,
Врага с такою силой не терзают!
Достиг вершины их борьбы накал!

Они сшибались сходу, как олени,
Разящие друг друга по весне!
То падали ничком, то на колени,
Кололи, били, как в волшебном сне.
Так до вечерни длился смертный бой.
Но сколько б ни рубились меж собой
Никто не мог добиться перевеса.
Доспехи их просечены насквозь.
Рыдала, видя это Лионесса.
В борьбе обоим нелегко пришлось.
Тогда на передышку согласились.
И на пригорки рядом опустились.
И шлемы снять тогда им довелось.

Прохладный ветерок пахнул им в лица,
А жизнь вокруг ликует и цветёт.
Неужто с ней придётся распроститься?
Что впереди в бою последнем ждёт?
И сэр Бомейн вверх взор свой обратил.
В окне он видит ту, что полюбил.
Он взглядом обменялся с Лионессой
И сердцу стало радостно, легко.
Душа воспела звонкой, светлой песней,
К прекрасной устремившись высоко!
«О, Красный Рыцарь Красного же Поля! –
Воскликнул он, Вставай, готовься к бою!
Сейчас тебе придётся нелегко»!

«С охотой превеликою иду я! –
Ответил Красный Рыцарь. – Видит свет,
В бою с тобой ничем я не рискую.
Скорей сдавайся! – Мой тебе совет»!
И, шлемы пристегнув, пошли опять
Рубиться, не желая уступать.
Но Красный Рыцарь опытный, умелый,
Мгновенье выбрав, сбоку налетел.
И ранен был в ладонь противник смелый,
И меч в руке сдержать он не сумел.
И снова сэр Бомейн удар могучий
По шлему пропустил. Печальный случай!
Усталый, увернуться не успел.

И сэр Бомейн качнулся, и упал он.
Противник навалился на него.
Тут Лионетта громко закричала:
«О, сэр Бомейн! На вас лишь, одного
Надеется сестра и госпожа.
И болью переполнена душа.
Она рыдает. Не могу глядеть я
На муки, на страдания её!
Где ваша храбрость, где презренье к смерти?
Что можете вы сделать для неё»?!
Услышал сэр Бомейн такие речи.
Собрался с силой, распрямивши плечи.
И песнь любви душа его поёт.

Рванулся, на ноги вскочил и прыгнул
Туда, где острый меч его в траве.
Схватил свой меч и сжал в руке, воскликнув:
«Любовь моя, я помню о тебе!
Как жизнь твоя свобода дорога»!
Ударами осыпал он врага
С такою силой и таким порывом,
Что Красный Рыцарь выронил свой меч.
И вот удар, всем рыцарям на диво!
Им сэр Бомейн смог шлем того рассечь!
И навалившись, шлем его отбросил,
Убить собрался, но противник просит
Не убивать, и жизнь ему сберечь:

«О, благородный рыцарь, жизнь оставь мне,
На милосердие твоё сдаюсь!
Ты в рыцарском бою не знаешь равных!
Служить всей жизнью я тебе клянусь»!
«Ты стольких погубил! На сердце месть!
Оставить жизнь не позволяет честь, –
Ответил сэр Бомейн. «Но погодите! –
Воскликнул Красный Рыцарь, – Смерть мою,
До объясненья дела отложите.
Причину смерти их не утаю»
«Что ж, говори, хоть я не понимаю
Тех, кто тела позору подвергает,
Им побеждённых в рыцарском бою»!

«Сэр, некогда любил одну я даму.
Убиты были братья у неё.
И эта дама мне сказала прямо,
Что дело это чёрное своё
Свершили сэр Озёрный Ланселот
И сэр Гавейн, что при дворе живёт.
Она меня молила, чтоб поклялся
Я рыцарским достоинством своим,
Что из любви к ней стану я сражаться,
Пока не погублю я тех двоих.
А рыцарей, которых одолею,
Позору предавал бы, не жалея.
И я поклялся, что унижу их».

Меж тем, сошлись тут графы и бароны
И рыцари явились на поклон.
И все просили, чтобы непреклонным
В своём решенье смертном не был он.
Все на колени стали перед ним.
Просили, чтобы пленником своим,
Сэр благородный негодяя сделал.
«И, право, сэр, разумней вам принять
Присягу от него на благо делу.
Пусть служит вам. Не нужно убивать!
От вас пускай свои он держит земли,
Наказам и желаньям вашим внемлет,
А с ним послужит вам вся наша знать»!

«Признаться, – сэр Бомейн ответил лордам,–
Я не люблю сражённых убивать.
Он сделал много зла, но я не гордый,
И ради дамы всё могу прощать.
Я в преступленьях рыцаря виню,
Но жизнь с одним условьем сохраню:
Пусть в замок он идёт и в замке сдастся
На милость дамы, что владеет им,
Которой он великие несчастья
Принёс ожесточением своим.
И если там получит он прощенье
И возместит разор и утесненья
Её владений, причинённый им,

То я готов простить. Но только прежде
Он ко двору Артура пусть идёт
Просить прощенья в пожеланьях грешных
У тех, кто сих прощений и не ждёт!
То рыцарь сэр Гавейн, сэр Ланселот.
Он зло питает к ним не первый год»!
«О, сэр!– тотчас взмолился Красный Рыцарь, –
Всё что велите, выполню сполна!
Залоги, поручительства примите,
Надёжные, как крепости стена»!
Представив все залоги, заверенья,
Он перешёл к Бомейну в подчиненье.
Раскаяньем душа его полна.

Дней десять сэр Бомейн и Красный Рыцарь
В палатках лёжа, набирались сил.
И Лионетта, милая девица
Следила, чтобы каждый залечил
Все раны, что получены в бою
И утешала там сестру свою.
А, подлечившись, Красный Рыцарь спешно
Пошёл к хозяйке замка на поклон.
Он милость получил её успешно,
Заверив, что ей будет возмещён
Ущерб от разграблений и разбоя,
Даны залоги, что урон покроют.
На том он был владелицей прощён.

Затем собрался к королю Артуру
И вскоре прибыл в замок короля.
Он прискакал запыленный и хмурый,
Преодолев леса, холмы, поля.
И при дворе довёл открыто он
Когда и кем в бою был побеждён.
И перечислил прежние победы,
В которых сэр Бомейн героем был.
И все его в пути до замка беды,
И рыцарей, которых тот сразил.
Затем на милость сэров Ланселота
С Гавейном он отдался принародно.
И каждый рыцарь пленника простил.

«Иисусе милосердный! Что за диво! –
Вскричал король Артур и сэр Гавейн.–
Какого роду этот рыцарь дивный?
Таких побед не ведают теперь»!
«Вы не дивитесь, – молвил Ланселот. –
У рыцаря высокий самый род!
А, что до силы, мужества и мощи –
В них мало кто сравнится может с ним.
Я сам едва сберёг однажды кости!
Был поединок наш неразрешим»!
«Сдаётся нам, – сказал король с улыбкой, –
Что вам известно кто он, без ошибки,
И вы гордитесь крестником своим»?

«Скорее так, – сэр Ланселот ответил.–
Иначе я б его не посвятил
В высокий Орден Рыцарства. Заметил
Я сразу в нём избыток добрых сил.
Но обещание с меня он взял,
Чтоб имя никому не открывал
До той поры, пока не пожелает.
Ему я обещанье это дал.
И, слава Богу, всякий это знает:
Я слова никогда не нарушал…
*****************************

 

Вверх